Впервые она взяла в руки музыкальный инструмент в возрасте восьми-девяти лет. Это была гармонь, купленная родителями для старшего брата. Но Володя остался совершенно равнодушным к подарку, чего нельзя сказать о его младшей сестрёнке Лене. Девочка, не имея даже элементарного понятия о нотной грамоте, самостоятельно освоила игру на гармони, на слух подбирая ту или иную мелодию.
Сегодня Елену Фёдоровну МИРОНОВИЧ можно увидеть на сцене не только Россонского районного Центра культуры и народного творчества, но и других учреждений культуры Витебщины. Её основное место работы – учитель по классу цимбал Россонской детской школы искусств. А ещё она является музыкальным руководителем образцового фольклорного коллектива «Нежачкі»,  входит в состав аккомпанирующих групп народного клуба «Ветеран» и народного вокально-хореографического ансамбля «Свяціца». О творчестве, любви к музыке и не только наш разговор с Еленой Фёдоровной.

– На мой взгляд, только талантливый человек способен без посторонней помощи освоить игру на любом музыкальном инструменте. Думаю, перед Вашими родителями практически не стоял выбор: отдавать дочь в музыкальную школу или нет?
– Вы даже не представляете, как мне хотелось учиться музыке. Вместе с родителями, старшими братом и сестрой я жила в посёлке Оболь Сенненского района. В населённом пункте не то что музыкальной, но даже общеобразовательной школы не было. Местные ребята посещали Константовскую среднюю школу, что находилась за три километра от нашего посёлка. Часто мы ходили туда пешком. А ближайший филиал Сенненской детской музыкальной школы располагался за двадцать километров – в Богушевске. Но и это расстояние для меня, тогда пятиклассницы, не казалось уж таким большим.
– Другими словами, желание учиться музыке подавляло всё остальное?
– Я всегда была очень бойким и активным ребёнком. Даже в первый класс общеобразовательной школы меня зачислили только потому, что я практически поставила ультиматум родителям. Ведь тогда детей брали в первый класс с семи лет, а мне семь исполнялось в ноябре. 1 сентября ребята из посёлка пошли в школу. Вот и я заявила папе с мамой: «Пойду учиться вместе со всеми». Моя первая учительница, глядя на меня, сказала родителям: «Не переживайте. Ваша дочь слишком мала. Охота учиться у неё скоро пропадёт». Но она ошиблась: я с успехом и желанием постигала азы науки, ни в чем не уступая более старшим ребятам в классе.
Не менее упорна я была и в своём  желании учиться в музыкальной школе.
– Может быть, это объясняется тем, что в Вашем роду были музыканты?
– Уже будучи взрослой, я узнала, что мой дедушка Трофим по линии мамы был отменным гармонистом: играл на свадьбах, проводах в армию и т.д. К сожалению, он пропал без вести во время Великой Отечественной войны. Не музыкантом, но всё же творческим человеком был и мой отец. Он прекрасно пел и танцевал. Поэтому, возможно, именно их «музыкальные» гены передались и мне.
– Чем запомнились вступительные экзамены в музыкальную школу?
– Когда мы с мамой приехали в музыкальную школу, то вступительные испытания там уже закончились. Педагоги набрали для себя учеников. Единственный класс, где был недобор, – класс цимбал. Хотя я мечтала научиться играть на аккордеоне (им владела моя учительница пения в школе), но, после того, как меня прослушала педагог, я с удовольствием согласилась на цимбалы. Ждать ещё один год просто не было сил.
– И Вы ездили на занятия за двадцать километров?   
– Четыре раза в неделю после школы я прибегала домой, перекусывала и спешила на автобус. Двадцать километров до Богушевска, занятия в музыкальной школе и назад... Домой я буквально «прибивалась» только в половине девятого вечера, а ещё надо было делать уроки. Поэтому мой день был расписан практически по минутам.
– А когда Вы успевали разучивать произведения, которые Вам задавали педагоги в музыкальной школе?
– Мой преподаватель Полина Степановна была не только хорошим музыкантом, но и прекрасным человеком. Она понимала, что у меня чисто физически не остаётся времени на разучивание произведений дома. Поэтому основная нагрузка была во время занятий. Благо у меня неплохая память, и я, как говорят, достаточно быстро «схватывала». На этом и выезжала.
К слову, именно мой педагог посоветовала маме подумать о моём поступлении в музыкальное училище. Она была уверена, что музыка – это моё будущее.   
– А в чём Вы видели своё будущее?
– Тогда мне было  четырнадцать лет. Мне нравились и музыка, и, например, математика. В этом возрасте многое зависит от мнения родителей, от их видения будущего детей. Я просто послушала педагога и маму, поступив в Витебское музыкальное училище.
– Вы когда-нибудь пожалели об этом?
– Ни на минуту. Просто в моей жизни всё совпало. Как оказалось, только музыка и творчество доставляют мне настоящее удовольствие. Они и есть моя жизнь.
– На вступительных экзаменах в музыкальное училище Вас также не покидало чувство уверенности в своих силах?                
– В то время я ничего не боялась. Позже пришли страх и сомнения. А тогда я без особых проблем перед приёмной комиссией отыграла  подготовленную программу, сдала сольфеджио, русскую литературу, русский язык и была зачислена в список учащихся. Учиться в музыкальном училище было интересно, хотя и непросто. Четыре года пролетели как один миг, и я получила распределение на работу  в совершенно незнакомый и загадочный посёлок под названием Россоны.
– И первым человеком, с которым Вы познакомились в нашем райцентре, был…
– Её звали Лена Шляхто. Она также была выпускницей, только Новополоцкого музыкального училища. В один день мы и прибыли на место распределения.
– Как Вас, молодого специалиста, встретили в Россонской детской музыкальной школе?
– Тогда её возглавляла Лидия  Аркадьевна Задвинская. Мы быстро нашли общий язык. Я заселилась в общежитие и приступила к работе. На то время мне было всего восемнадцать лет.
– Вы помните своих первых учеников?
– Безусловно. Среди них были Игорь Парфёнов, Наталья Прудовская, Елена Мельникова, Татьяна Егорова, Виктория Гернадт, Светлана Гуделева и другие. Талантливые были дети. Особые надежды подавала Светлана Гуделева. Она принимала участие во втором туре республиканского конкурса юных музыкантов, участвовала в других конкурсах. Я была уверена, что ей в жизни надо и дальше продолжать заниматься музыкой. Закончила музыкальную школу в шестом классе: ей надо было ждать ещё несколько лет, пока сможет поступить в музыкальное училище. Поэтому не сложилось. А жаль.
– Однако среди Ваших учеников есть те, кто стал музыкантом?  

– Немного, но есть. Это, прежде всего, Инна Ермакова. Она не только работает в нашей школе искусств, но и является руководителем образцового цимбального оркестра. Также музыкальное училище закончила Оксана Черноок.
– На Ваш взгляд, какими качествами должен обладать юный музыкант, чтобы превратиться в настоящего профессионала?
– Кроме таланта, любой музыкант должен иметь трудолюбие. Без ежедневных многочасовых репетиций удержаться на плаву практически невозможно. Как только ты перестаёшь подходить к инструменту, так сразу же «откатываешься» назад. Поэтому далеко не каждый способен поддерживать себя в форме, выдерживая подобный график. Ведь студент любого немузыкального ВУЗа сдал сессию и свободен. А учащийся музыкального училища или студент консерватории сдал экзамены и на следующий день за инструмент – разучивать ещё более сложные музыкальные произведения. У музыканта нет ни отпусков, ни каникул!  
– Я знаю, что Вас связывали крепкие дружеские отношения с Валентиной Власовной Литвиновой…
– Мы с ней познакомились практически сразу, как я приехала в Россоны. Валентина Власовна была необыкновенным человеком, умела «зажечь» и себя, и других. Она для меня стала не просто другом, но и учителем, советчиком, во многом примером. Вскоре после знакомства с Валентиной Власовной я стала ходить на репетиции старшей танцевальной группы под её руководством (ещё в школе  посещала танцевальный кружок при сельском Доме культуры ). И, в общей сложности, около пятнадцати лет выходила на сцену в качестве самодеятельного танцора. До тех пор, пока не появилась «Свяціца». Когда был создан ансамбль, встал вопрос и об аккомпанирующей группе. Валентина Власовна попросила меня войти в её состав в качестве цимбалистки. Безусловно, я не могла ей отказать, хотя танцевать мне очень нравилось.
– После ухода из жизни Валентины Власовны Вы стали одним из руководителей «Нежачак». Насколько сложно было продолжить дело человека, который много значил для Вас?   
– Было непросто. Но и я, и Елена Николаевна Ващенко понимали, что не имеем права отказаться от того, что было создано и любимо Валентиной Власовной. С «Нежачкамі» мне и раньше приходилось работать. Но теперь я стала музыкальным руководителем коллектива, стала вместе с ребятами выходить на сцену. Много времени посвящаю репетициям. Ведь «Нежачкі» – это уникальный сплав аутентичных танцев, песен, фольклорной музыки. А значит, юные артисты – члены коллектива – должны уметь играть на каком-нибудь народном инструменте, двигаться и петь. Поэтому с каждым из них я провожу индивидуальные репетиции: иначе научить овладеть той самой гармонью невозможно. И только раз в неделю собираю групповые репетиции. Елена Николаевна как художественный руководитель больше занимается песнями и танцами.  
– В этом году заканчивают школу участники «Нежачак», с которыми начинала работать ещё Валентина Власовна.  Вам предстоит в буквальном смысле слова «взрастить» им смену. А это потребует дополнительных сил и самоотдачи.
– Да, детям свойственно быстро расти и уходить из родного дома. Мы много времени провели с Павлом Усвайским, Егором Куриленко, Алексеем Суббачем, Яном Пальчевским, Юлией Шадурской и Марией Мартыновой.  И хотя у них на носу выпускные и вступительные экзамены, они и сейчас не отказывают мне, посещают репетиции. Что касается смены, то, я уверена, она будет. На Россонщине есть талантливые дети, которые интересуются своими корнями, народными традициями, песенным и танцевальным наследием. Конечно, с ними предстоит много работать, но это меня  не пугает.
– Преподавательская деятельность, а ещё занятость в самодеятельных коллективах предполагают наличие огромного куска времени. Как Ваши домашние реагируют на то, что жена и мама  принадлежит не только им?
– Конечно, было сложно, когда дети были маленькими. Без поддержки и понимания мужа я бы не смогла ходить на репетиции и выезжать на выступления в другие города, имея на руках  ещё крошечного ребёнка. Когда Ксюша и Дима подросли, они стали участниками «Нежачак». Поэтому мы вместе и репетиции посещали, и на концерты ездили. А сейчас сын и дочь – взрослые и самостоятельные люди, которые не нуждаются в постоянной маминой опеке. А значит, у меня появилось больше свободного времени.
– Спасибо, Елена Фёдоровна, за интересную беседу. Пусть Ваши творческие задумки всегда реализуются, а воспитанники радуют своими успехами!