О такой судьбе в зрелые годы мечтает каждый. Чтобы вдвоём проснуться рано утром, поставить на плиту чайник, а за чаепитием строить планы на новый день. Этой прекрасной парочке Бог подарил многое: замечательных детей и внуков, добрую жизнь и  68 рассветов и закатов. Мы в гостях у жителей деревни Заборье, что на Краснопольщине, Евгении и Антона Беловых (на снимке).


Познакомила нас 

доктор  Ильюшкина

– Жить бы да жить. Сейчас всё есть, а здоровье уже не то, – первой заговорила Евгения Фоминична. – Столько пережить довелось, иной раз удивляюсь, как мы  всё ещё "копошимся". 
Я не местная, родом из Гришино, а Антон свой парень, заборянин. После семилетки  никуда не стала поступать. На дворе 1951 год, после войны жизнь только - только начала возрождаться. Побоялась, что как уеду в город, то не смогу домой приезжать.  
Устроили по знакомству санитаркой в Заборскую больницу. От нашей деревни это в шести километрах. График нравился. Сначала здесь была маленькая больница, а потом её расширили на 25 коек. Так 38 лет и отработала. 
–  С Женей нас познакомила местный врач Анна Петровна Ильюшкина, – добавляет хозяин дома. Дескать, в больнице работает молодая "дзяўчына", присмотрись. Присмотрелся на танцах. Пообщались, и я сразу уехал на семь месяцев  в Ногинск учиться на пожарного. Получил специальность, меня назначили начальником пожарной охраны на льнозавод в Россоны. Помню, как набирал штат. Переманил наших  местных парней: Сашу Самусенко, Мишу Абрамкина  и  Колю Власенко. Тогда льнозавод был большим предприятием. Все колхозы выращивали лён, а планы доводились огромные, да и росла эта культура на Россонщине отменной. На заводе долго не задержался. Женя отказалась  переезжать ко мне в Россоны. Хотя уже и добротный дом выделяли.

–Потому что маму не захотела одну оставлять. И у Антона мать полностью потеряла слух, а у неё на руках ещё несовершеннолетняя дочка. Надо было помогать, – добавляет Евгения Фоминична. 
– В 57- ом сыграли деревенскую свадьбу. Правда, расписались мы только через год, когда родилась старшая дочка. Одновременно регистрировали брак и Верочку. 
 После свадьбы пошёл работать в местный колхоз имени Дзержинского. Окончил шоферские курсы, сел за руль. Женю привёл в родительский дом. Тогда он, конечно, был поменьше. Это позже мы его стали надстраивать. 
– Свекровь была хорошей женщиной, – говорит Евгения Фоминична, – помогала, чем могла. Благодарна  ей,  что деток няньчила, пока те были маленькие. Так  получалось, что ребята появлялись через четыре года. Сначала две девочки, потом мальчик. 

 "Войну помню всю"

– Я ещё малая была, но войну помню всю, – говорит Евгения Белова. – Папа ушёл в партизаны, а когда пришла  Красная Армия – на фронт. К сожалению, на него мы получили "похоронку".  Со старшей сестрой нас мама всю войну берегла.
Немцы в деревню явились не сразу. Сначала они изучили местность с самолётов. Потешаясь, сбрасывали с неба дымовые шашки. Крыши - то на постройках соломенные, вспыхивали, как спичка. Шашка попала на наш сарай, он сгорел.  Хорошо, что папа ещё был дома, хату спасли. 

Со временем люди привыкли к гулу немецких
самолётов. В народе их прозвали  "рама"  и  уже издалека  по звуку отличали от советских. Заслышав гул, люди прятались кто куда. 

– Здесь немцы страшных бесчинств не учиняли, – добавляет Антон Ефимович. – Мне было пять лет, когда началась война. Помню, подзывает меня немецкий солдат к себе и  угощает сахарком. И на пальцах показывает, что у него трое таких же маленьких деток.   
Когда появились полицаи, жить стало хуже. Они не расстреливали людей, но грабили конкретно. Всё выносили из домов.
– Да, полицаи абы -что вытворяли, – продолжает бабушка. – Про один из их визитов мама знала заранее и с вечера спрятала мешок зерна в канаве за огородом. Повезло, что за ночь снежок засыпал и следы, и мешок. Полицаи огороды вилами протыкали, если видели какой -то подозрительный бугорок, всё так искали. Зато забрали коровку, половили кур,  прихватили папин полушубок,  унесли подушки - одеяла. 
– Взрослые рассказывали, что рядом с Заборьем, в Авсюково, жила женщина, которая "сдавала" людей. Были и такие, кто в полицию  "внедрялись" по заданию. Пойми их, различи, – продолжает Антон Ефимович. –  Кстати, один такой  полицай учил маму: "Ольга, не говори, что твой муж партизан, семью расстреляют".
– В гришинской стороне немцы ни одну деревню не сожгли, – говорит Евгения Белова. – Да здесь и не было таких беспределов, как, например, эсэсовцы вытворяли на клястицкой  земле. Над Баканихой, правда, расправились. В деревню в разведку приехали  два немца. Наши одного расстреляли. В отместку через день немцы приехали в Баканиху, собрали людей в сарай и подожгли.

Трудностей  хватило

– Когда немцы ушли совсем из  наших мест, мы вернулись из леса в дома. Землю нужно было приводить в порядок, – продолжает женщина. – За четыре года она превратилась в "дирван". Я была ещё небольшая, мама доверила только свой участок перекопать. Они же с сестрой "поднимали" колхозные земли. В деревню ни один мужчина с войны  не вернулся. Всех "побила" война.

Семья – опора 
и поддержка

– Дочки после школы уехали учиться в Ленинград, – продолжает дедушка. – Сын остался в Заборье. Это сейчас он  перебрался ближе к цивилизации, в райцентр. Дети "наградили" нас с бабушкой троими внуками, а те подарили восьмеро правнуков. Все уже достаточно взрослые и самостоятельные. Летом, когда собираются у нас, дом как улей гудит. Весело, шумно!

– Родительская хата всех собирает под крыло. На то она и родительская. И радуемся мы, что до таких годов дожили,  детей - внуков взрослыми 
и самостоятельными увидели. Это счастье! 

– добавляет Евгения  Фоминична.  – Летят весточки домой от деток. Вчера отмечали день рождения Антона. Он как молодой весь день только на телефоне и сидел, поздравления принимал. Вечером пришли в гости друзья, хорошие люди. Я их салатами, тортом, кофейком угостила. Всю жизнь мы мирно - дружно жили и с  соседями, да и со всеми людьми.  Люблю, когда люди к нам в хату приходят. Тогда ощущаю какую -то значимость и причастность к жизни. Это подбадривает и годы  продлевает.
Старики любят весну. Как по-новому жизнь начинают.  
–Мы земельку пашем: картошку, помидоры, перчики сажаем. Труд  силы даёт. Раньше хозяйство держали: коровы, свиньи, куры были. Сейчас не получается. 
Я благодарю Бога за то, что мы с Ефимовичем  столько лет вместе: 68! По характеру я уступчивая, нескандальная. Промолчу, если вижу, что так будет лучше. Антон – вспыльчивый, но быстро отходит. Обижаться нам  друг на друга нет причины.
Тем временем Евгения Фоминична наливает в кружку супругу чай.
– Женя, может, лучше кофе? – говорит Антон Ефимович.
– Не нужно. Давление своё знаешь? – сетует женщина.
 – Лучше бери торт   да  нашу гостью угощай.
Мы чаёвничаем и говорим о жизни. Супруги рассказывают, что в Россонах у них живёт родня. Евгения Фоминична передаёт привет своей племяннице –  Вале Понимаш – и её дочке. 
– После смерти сестры для Вали я за маму, – продолжает женщина. – Регулярно созваниваемся, а вот в гости друг к другу наведаться стало уже проблемно. Года... Доживите до нашего...