С Еленой Бульбяновой мы встретились в уютной домашней обстановке. Недавнее награждение, когда земляки выбрали её «Человеком года Россонщины», уже немного отшумело – прошёл месяц. Сама она к этому событию относится скромно, считая, что такую важную награду получила во многом благодаря поддержке коллег. Гораздо охотнее она делится историями о семье, внуке и работе, которой отдаёт всю себя. 
 За её плечами – четверть века работы воспитателем в детском саду, а последние пятнадцать лет она помогает тем, кому в жизни пришлось тяжелее всего – пожилым людям и инвалидам. О том, как важно вовремя заметить чужую беду, почему с годами мы становимся терпимее к близким и где найти душевный покой после тяжёлого дня, – в нашей душевной беседе.


О награде 

– Какими были первые эмоции, когда узнали, что Вас награждают?
–  Знаете, до сих пор кажется, что это авансом. Для меня это очень серьёзно, я волновалась, но коллектив поддержал, выдвинул меня. Это приятно.
– Кто стал первым человеком, которому сообщили новость?
–Дочка Света. Муж в тот момент был на работе. А я набрала её и в трубку выдохнула: «Света, ты представляешь, куда меня выдвинули?!» Дочка уже взрослая, работает учителем. 

Про призвание, путь
в профессию и сложные 90-е

– По образованию вы педагог-дошкольник, 25 лет отдали детскому саду. Почему выбрали именно этот путь?
–Моё призвание – это дети.  Направление выбирала целенаправленно. Сама ходила в садик МСО, потом после школы здесь подрабатывала – давала отпуска. В конце 80-х окончила педкласс в Новополоцке, а в 90-е поступила в институт на заочное и пришла работать.
А началось всё в раннем детстве. Родители много трудились. У бабушки в Горбачево тоже забот хватало: огромное хозяйство, сено, коровы. Все старались помогать, как могли. А на меня оставляли младшего братика – у нас с ним три года разницы. Я его и кормила, и нянчилась, и оберегала. Чуть позже ещё и двоюродную сестрёнку смотрела. Оттуда и пошла эта любовь. 
– Девяностые годы для многих стали проверкой на прочность. Как вы справлялись –  маленькая дочка, учёба, работа?
–Это было трудно. Судите сами: в 1989 году вышла замуж, в 90-м родила Свету, тогда же поступила в институт, и в этот же момент мы начали строить свой дом. Муж зацепится за одну работу – сокращение, переходит на другую –опять проблемы. Папа мой, царство ему небесное, очень помогал эту стройку тянуть. Мама выручала, сидела с ребёнком, когда я уезжала на сессии. Но выдержали, дом построили.
– А с мужем где познакомились?
– В Селявщине, куда меня направили по распределению после педкласса. Познакомились на свадьбе у общих друзей. Встречались всего месяца три и поженились. С тех пор 37 лет вместе. Всякое, конечно, бывало, но с годами мы стали мудрее и терпимее друг к другу. Характеры у нас разные. Я огонь, он – спокойный. Так и дополняем друг друга. 

О работе в социальной 
службе и чужой боли

–Пятнадцать лет в ТЦСОН–  это огромный срок. Сложно было когда-то перестраиваться с малышей на пожилых людей?
– В социальной сфере совсем другие правила: здесь спешка ни к чему. Этой аналитике научила Анна Николаевна Ясинская. С Ольгой Ивановной Мищенко  сейчас работать легко: нахожу поддержку, пробуем новые идеи, реализуем проекты. Но перестраиваться поначалу было тяжело. В детском саду присесть некогда, ты всё время в движении. А в центре – большую половину времени занимают отчёты, справки, документы. Сейчас я уже никаких бумаг не боюсь.
– Недавно Вы стали заведующей отделением абилитации и реабилитации. 
– Да, теперь совмещаю две должности. Это абсолютно новая для меня сфера, волнуюсь: смогу ли полностью перестроиться, найти ключ к каждому подопечному, привлечь больше людей? Особенные люди– категория очень ранимая. 
–Был случай за эти 15 лет, который врезался в память навсегда?
– Самый первый, душераздирающий, когда оформляли старушку 90 лет в ОКП. Бабушка была полностью слепая. Жила у родных внуков. А молодёжь захотела жить для себя и определить родного человека в дом престарелых. Бабушка, конечно, сама подписала все эти бумаги, безропотно, покорно. Всё она понимала... Но боже мой, с какой болью...Когда её забирали, она целовала дверную ручку и прощалась с домом. Сказала тихонько: «Больше я сюда не вернусь». Так и вышло. Умерла.  
– Как вы относитесь к тому, что старики оказываются в пансионатах?
– Если человека сдают родные дети или внуки ради собственной выгоды или комфорта – это очень болезненно и ничем нельзя оправдать. Но бывает по-другому: пенсионер идёт туда осознанно, сам. У него нет сил ухаживать за собой, он не может приготовить еду, постирать и отчаянно боится стать обузой для близких. Плюс гнетущее одиночество, полное отсутствие общения. В таких случаях пансионат – спасение, и это можно понять. 
– Тяжелее всего, наверное, видеть больных детей?
– Это самая большая боль. Меня как-то отправили в командировку в Богушевск, в дом-интернат для детей-инвалидов. Один мальчик пел песню про маму, а она от него отказалась из-за лёгкого заикания. Долго не могла в себя прийти после этого. 

Семья и огород для души

– Где вы черпаете ресурс, чтобы не выгореть? Дома ведь тоже забот хватает: огород, ремонт, быт...
– Природой во мне это заложено, наверное. К тому же я очень быстрый человек, мне всё это не в тягость. Просыпаюсь рано и успеваю до работы поутюжить, постирать, пол помыть, а порой и обед приготовить. Вечером часик отдохну– и в огород. Вожусь с цветами, грядками. У нас всё своё, в магазин за луком, помидорами или картошкой не ходим вообще. Мы к труду с детства приучены. 


– Дочь Вы воспитывали в таких же традициях?
–  Да, Света получила настоящее спартанское воспитание. Она и в лес ходила, и рыбу ловила, и грибы собирала. Это сформировало сильный характер. Она умеет абсолютно всё и в жизни точно не пропадёт, когда нас не станет. Но сейчас, оглядываясь назад, понимаю:  я была слишком строгой мамой. Многое запрещала, вечно считала, что это лишнее, неправильное, а нужно было намного мягче. Была бы возможность вернуть время – изменила бы это в первую очередь. Меньше требовала бы, больше уделяла внимания, чаще читала бы книжки вместе. После шумного детского сада мне дома хотелось только одного – тишины. 
– Сейчас вы учитесь чему-то у взрослой дочери?
–Да, воспитанию ребёнка. Света с Яромиром разговаривает совершенно иначе – мягко, терпеливо. И всё то, где я когда-то переборщила со строгостью к дочке, я сейчас с лихвой отдаю пятилетнему внуку. Балую его, зацеловываю, разрешаю всё. 

Коротко о личном: книги, 
мечты и семейное счастье

–Вы оптимист?
– Скорее реалист. 
– Лучший отдых после тяжёлого дня?
– Полежать с книгой. Раньше дома книг было море, я читала всё: фантастику, классику, военные и исторические романы. Сейчас мечтаю перечитать «Консуэло» Жорж Санд.
– Самый ценный совет, который Вам дали?
–Мама говорила: «Меньше злись». Она у меня строгая, но очень справедливая. 
– Что может рассмешить вас до слёз?
– Детская непосредственность, их забавные высказывания. Ещё очень люблю животных, особенно котиков. Перед ними невозможно не умиляться.
– Если бы не социальная сфера и не педагогика, кем бы вы стали?
– Проводником поезда! Мечтала повидать другие города, не удалось. За пределы Беларуси  не выезжала, я страшный домосед. Зато дочку старалась отправлять везде, где возможно.
– Какая в Вашей семье есть традиция?
– На протяжении пяти лет каждую пятницу забираем  внука на выходные. А ещё с мужем ежегодно празднуем годовщину свадьбы. Я очень люблю цветы, но не покупные, а полевые – ромашки, васильки, подснежники. И каждую весну муж дарит мне целую поляну подснежников. Находит красивое место, фотографирует его и присылает на телефон со словами: «Это всё тебе!»
– Изменились ли вы с годами?
–  Очень. Раньше меня домашние в шутку называли излишне требовательной к чистоте – не так сел, пролил что-то, сразу раздражение. Сейчас я на бытовые мелочи вообще не смотрю.
Изменились и наши отношения с мужем – ушла ненужная спешка, пришло спокойствие, взаимоуважение и уверенность в завтрашнем дне. При этом, знаете, парадокс: я по своей сути человек довольно нелюдимый. Каждый день работаю с огромным количеством людей, отдаю им душу, но внутри – стремлюсь к одиночеству. Если бы меня отправили на три дня на необитаемый остров, я бы провела это время с величайшим удовольствием. 
– Женское счастье – это…– Когда на душе спокойно. У меня так: муж работает, мама жива, у дочки и зятя всё хорошо. Знаете, когда я пришла работать в ТЦСОН и увидела, как много вокруг людей с инвалидностью, как много чужого горя, я вдруг чётко осознала: мы – невероятно счастливые люди. Нам так много дано! Наши дети здоровы, умны, развиты, у них впереди целая жизнь. Спасибо Богу, у нас всё хорошо.
– Если бы у вас было единственное желание для ваших подопечных, что бы вы загадали?
– Чтобы все были здоровы. И чтобы рядом с каждым человеком, если нет родных, обязательно были близкие по духу люди. Окружение – это всё. Самое страшное – оставаться один на один со своей бедой или даже радостью. Есть  допустим пара: дедушке под 90 лет и бабушка такая же старенькая. Они без конца ворчат друг на друга, спорят, но они–  вдвоём. Сели за стол – вдвоём, вышли на скамеечку – вдвоём. Моё главное желание – пусть люди на этой земле никогда не остаются в одиночестве. Пусть они подольше остаются вдвоём.