– В нашей профессии всё держится на умении сопереживать и помогать, – рассуждает Анжела Алипова. 
Формула выверенная: практически 31 год она заботится о людях при Территориальном центре социального обслуживания населения. Вся в трудах, аки пчела. И даже интервью пишем набегу. 

Встречаемся с социальным работником возле продуктового магазина в Селявщине. Оттуда прямиком к Вере Михайловне Крез – это подопечная моей собеседницы. 

– Здесь недалеко, прогуляемся, – говорит Анжела Валентиновна, отказываясь садиться в машину.  – Да и привычнее пешком. Слава Богу, что все мои старички живут в агрогородке, а не в соседних деревнях. Пусть кто-то и на окраине, но дойти можно, летом на велосипеде подъехать. Шагов нахаживаю прилично, значит, здоровее буду, – юморит женщина. 

Раньше она и не знала, что такое уход за пожилыми. И специальность получала совсем далёкую от той, по которой всю жизнь работает: мастер - овощевод. Но теплиц, где можно было применить навыки, в Россонском районе не нашлось. Устроилась на «декретное» место в Селявщинский детсад, помощником воспитателя.

– В 1992 году родила сына. Когда ему исполнилось почти три года, надо было выходить на работу. Посоветовали попробовать соцработником. Так я «зацепилась» и осталась, – рассказывает свою историю Анжела Валентиновна. 

– Но ведь это такой тяжёлый труд: поди, угоди больному, немощному, одинокому, переживи его боль. Возможно ли? – сомневаюсь.   
– Столько лет тяну эту лямку, значит, возможно, – улыбается женщина. – А старики, они все разные: кто с капризами, кто с болячками, а кто с широкой доброй душой. Одному не то купил, другому не то подал. С кем-то посидишь и поговоришь, а другой скажет: « Сделала и иди». Я им помогаю, а они мне. 

По молодости тяжело приходилось. Не от труда, от обиды. Помню, пришла к одной бабуле, а она меня обругала на чём свет стоит. Думала, что я её штаны украла. Я все глаза проплакала. Постепенно привыкла, адаптировалась. Поняла, что без крепких нервов не справлюсь. Нет, не стала более чёрствой, без милосердия в нашей профессии никак. Просто научилась абстрагироваться. 

Теперь уже характеры и предпочтения своих бабулек выучила. Знаю, кто что любит: какой колбаски купить, сметаны, молока или кефира, а кто на диете, – улыбается. – Другой раз звонят, как врачу, мол, посоветуй таблетку от изжоги или от головы. 

 – Почти пришли, там Вера и живёт, – показывает в сторону зелёного домика женщина. И тут же радостно добавляет: «Ой, мама!» Оказывается, её дом  по - соседству с Крез.  
– Маме уже почти 80 лет, а она бодрится: и дров наносит, и еды наготовит. 
– Так Анжеле всё равно за мной ухаживать нельзя, приходится шевелиться, – отшучивается Валентина Ивановна, которая вышла на прогулку. 
– Это верно. По закону досматривать родителей – это и так обязанность детей, – подтверждает соцработник. Задерживаться на разговоры, пусть и с матерью, Валентиновне некогда. Она обещает забежать, как справит дела. 
 

...Вера Михайловна нас уже заждалась. Женщине трудно передвигаться: сказывается инвалидность, и она опирается на палочку. Перенесла инсульт, долго восстанавливалась, но здоровье полностью так и не вернулось: рука нерабочая.
– Анжела, я печку растопила, ты дров подкинь, – просит женщина. Соцработник отправляет поленья в топку. 


– И «амлодипинину» мне подай, сегодня ещё от давления не принимала, – добавляет она.  Анжела достаёт большую коробку с таблетками и ищет нужную. Потом берётся за веник, а Вера Михайловна нахваливает помощницу.

– Я же Анжелу всю жизнь знаю – хорошая, отзывчивая девочка. На свадьбе у неё гуляли. Когда дочку Анечку родила, в «отведки» ходили. Это ещё моя мама жива - здорова была. Когда мама слегла, так Анжела и её досматривала, а теперь и меня. Мама умерла, муж тоже, осталась я одна. Детей нет. Здоровье подводит: нерв седалищный защемило, чуть двигаюсь. Хорошо, что Анжела есть. Что ни попрошу, поможет. Дров принесёт, в магазин за продуктами сбегает, лекарства купит, другой раз даже из Россон привезёт, коммунальные оплатит. И всегда говорит: «Если что надо, звони». Я и звоню.  
В больнице всё совсем по-другому. Побывала и всякого насмотрелась. Решила: лучше ковылять буду, но дома. Ёлочку вон, какую нарядила. Сначала не хотела, а потом настроение пришло. 

 
...Соцработник наведывается к Вере Михайловне трижды в неделю. Есть и ещё 9 подопечных, которые ждут помощи и внимания. 
– Все – бабушки. Самой старшей – Кузминичне – 102 года. Она хоть и слабой стала, но всё соображает. Так и дочкам её одной – 73, а второй 70 лет. Ещё одной бабулечке – 91 год. Мы с ними разные темы обсуждаем, стараюсь их подбодрить, поддержать в трудную минуту, успокоить. В ответ нередко слышу тёплые слова, – рассказывает Анжела Валентиновна. 

 – Дедушки все умерли. Пожалуй, расставаться – это самое сложное. Привыкаешь к людям, переживаешь за каждого, как за самого родного. Сколько же я стариков похоронила… Бывало, проводить в последний путь некому, тогда сельсовет организовывал похороны. 
 
– Почему, имея детей, старики часто остаются одинокими?
– Не знаю и не берусь судить. Разные обстоятельства, иногда очень непростые.

Как только Анжела Валентиновна заканчивает все дела, торопиться домой. Мужу время уделить, хозяйство доглядеть. Пусть и небольшое: куры и поросёнок, а есть просят. 

– Сейчас мало кто в деревне живность  держит, а я считаю, что это хорошее подспорье. Тем более, когда свой дом есть, огород, – говорит Анжела Валентиновна. – В свободное время люблю танцевать и петь. Раньше в «Спадчыне» пела, а как умерли руководитель коллектива Татьяна Самуйлова и гармонист Владимир Фёдорович Гаврилович, так и всё.

...Оглядываюсь назад, и не верится: скольким людям помогла. Свои дети выросли, жизнь устроили. Внучке уже 19 лет будет, а всего у нас семеро внуков! На пенсию идти почти через два года. Но если будут здоровье и силы, ещё поработаю. Не бросишь же старичков на произвол судьбы!